Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 

Месяца через три, как я начал работать в полиции, послали меня на курсы полицейских. Курсы были рассчитаны на шесть месяцев и включали в себя две ступени. Первая ступень была спортивная, вторая- теория.
Я хочу рассказать про спортивную ступень, а вернее про её окончание - один из многочисленных экзаменов, которые мне там пришлось сдавать.
В качестве маленького отступления могу сказать, что гоняли нас как собак. В России наверное так какой ни будь СОБР тренируют, как в Израиле обычных полицейских. За не полный месяц я сбросил почти пятнадцать килограммов, бросил курить и из рыхлого мужичонки превратился в поджарого мачо. Приехав недели через три на Мертвое море к жене, разделся и услышал - Апполон.
Да уж, инструкторы с нас не слазили. Силовая подготовка, полоса препятствий, стрельба, умение ориентироваться на местности, рукопашный бой, освобождение заложников и бег, бег, бег. О каждом виде я могу рассказать несколько забавных (и не очень) историй, произошедших со мною или с моими однокурсниками, но сейчас я хочу рассказать про экзамен по освобождению заложников.
Заложники для Израиля насущная проблема. Правда уже много лет не было случая, чтобы террористы взяли заложников на территории Израиля, но как говорится -'Будь готов'- 'Всегда готов!'.
После того, как нас немного подтянули по спорту, погоняли бегом, показали нам, что такое полоса препятствий, дали пострелять из пистолетов и автоматов, начались у нас занятия по антитеррору. Для этих занятий на территории школы существовал комплекс зданий, который были приспособлены для этого. То есть к каким-то старинным полуразрушенным зданиям, были сделаны пристройки из досок и фанеры. Было так искусно все продуманно, что после возведения декоративных пристроек, получилось что-то типа маленькой деревни. Какие-то переходы, лазы, мостки, заборы, домики и сараи создавали впечатление обезлюдевшей улицы. Окон и дверей не было. Нет, двери кое-где были все-таки. В одном из закутков стоял старый пассажирский автобус. Он был весь в дырках от пуль и в пятнах от шариков краски. Видать в пейнтболл тут тоже любили оттянуться. И еще - крыш у строений не было тоже. Все они были возведены на одну примерно высоту и над этим всем были протянуты мостки, на которых зрители (проверяющие, экзаменаторы и курсанты) могли бы наблюдать за тем, что происходит внизу во время учений и занятий.
Перед всем этим была расположена полоса препятствий. Это значит разные лесенки, канаты, двух- и трехэтажная стена с окнами, бревна, рвы и ямы.
На изучение тонкостей освобождения заложников было отведено пару недель. Весь процесс заключался в следующем:
Группа полицейских, преодолевает полосу препятствий, входит в ' деревню' и начинает от дома к дому выяснять, где находятся люди. Люди - это естественно 'террористы' и 'заложники'. Обнаружив их, полицейские проникают внутрь и нейтрализуя 'негодяев', устало принимают благодарность от 'побывавших на краю гибели'. Проникновение внутрь- самое сложное, так как после прохождения полосы, хочется просто лечь где стоишь и послать к едрене фене все эти игры в войну. Руки трясутся и не хотят держать ровно пистолет, ноги подкашиваются и что самое главное - дышишь как паровоз, чем выдаешь себя с головой. 'Террористы' ведь тоже на стреме. Они, как и мы не знают, откуда 'прилетит плюха' и поэтому рассредоточены по всему периметру.
Учил нас инструктор Моти, Мордехай. Раньше он чувствуется, побывал в переделках, так как на теле были видны шрамы, и дело свое он знал туго. Спуску не давал, но и не перегибал палку. Он показал нам, как нужно входить в помещение, где предположительно находятся террористы. Пистолет на вытянутых руках, мушка как продолжения глаза. Сначала двигается пистолет, а потом уже человек. Заглядывая в комнату, человек должен как бы прятаться за пистолет. Навел ствол - смотришь, чуть сдвинул в сторону - перевел взгляд, переступил ногами. Буквально по миллиметру исследуешь помещение. Пистолет- взгляд- тело. Если кто-то оказывается на линии огня, ты уже готов стрелять, а тело твое еще спрятано за преграду. Были там еще некоторые штучки, но речь сейчас не об этом.
И вот нас гоняли по этой деревне две недели. Иногда с противогазами, иногда ночью, иногда с полной боевой выкладкой. По первости было трудно, но потом я втянулся и уже не путался у людей под ногами. Ребята были все моложе меня лет на десять, а то и больше и им все давалось легче.
И вот, наконец, Моти произнес магическое слово - экзамен. Завтра. Почему магическое? Да потому что еще со школы, я не мог без трепета слышать его. Какое-то внутреннее содрогание происходило во мне постоянно, как только я слышал - все, учебы закончена, завтра экзамен. А если не сдам? Уволят из полиции? Были и такие разговоры. Не сдашь - переэкзаменовка. Опять не сдашь - отправят обратно и через полгода опять на этот же курс. То есть опять вся эта беготня по новой, а мне уже будет 36. И если я не сдох сейчас, то в следующий раз сдохну непременно.
Короче, я должен был сдать с первого раза, так как отлично помнил, что такое полоса препятствий и испытывать еще раз это удовольствие мне категорически не улыбалось.
Задача была такая: Группа проходит полосу, выясняет, где заложники, старший с криком - 'Бней аруба, лишкав' врывается в помещение, двое других за ним и все вместе кладут 'негодяев' мордой в пол. На все про все - восемь минут. Двенадцать минут - пересдача.
Я когда услышал, что нужно кричать, почему-то припомнил фильм 'А зори здесь тихие'. Там в последних кадрах старшина врывается в избушку, где засели немцы и орёт: 'Лягай, лягай' и 'Хенде Хох'. Я хмыкнул и мой дружок Томер (по русски вообще-то Тимур) спросил о причине веселья. Я объяснил, и мы хмыкнули уже оба.
И вот мы бежим. Я впереди, Томер и Ави за мной. Я старший, так решил Мордехай. Значит, я буду принимать решение в какую сторону двигаться, первым войду и в схватку тоже вступлю первым. И кричать - Бней аруба, лишкав!- должен буду тоже я. Бой разрешен в пол силы и не это совсем меня волнует. Переживаю я за свой иврит. Сверху куча людей и все смотрят, как мы выполняем задание. Стоят там и начальник курса и инструкторы и все курсанты из нашей и чужих групп, кто не занят в данную минуту. Вот я бегу и повторяю про себя - бней аруба, лишкав, бней аруба, лишкав, дмей авраа, ништяк: Тьфу ты, сбился. А тут еще кино это в голове крутится. Хенде Хох и граната в руках у старшины - Лягай! Лягай!. Таких девчонок положили, суки!... Лягай!...Лягай!... Что, съели! Накося выкуси:
А ноги уже еле двигаются. Я уже последний бегу. С бревна прыгнул и чуть не упал, а в окно стены лез не по канату, а по Томеру. Начал с самого низа, от земли и уже с его плеч ввалился в окно. Всё, мы в 'деревне'.
Вокруг тишина, слышно только наше тяжелое дыхание. В глазах синие круги, а голове мысли - а колодца декоративного тут случайно нет?
Томер видит, что я никакой, показывает жестом, что он пойдет первым. За ним Ави, за Ави - я. Заглядываем в первую комнату - пусто. Вторая - пусто. Третья - такая же история. Продвигаемся медленно, что дает мне возможность восстановить дыхание. Томер смотрит на часы и показывает четыре пальца. Рембо сраный, чего четыре? Прошло или осталось? Я начинаю думать над этим. С умным видом я обгоняю его и иду вперед, как вдруг Томер хватает меня сзади за ремень и на мой изумленный взгляд кивает в сторону двери, которую я в раздумьях проскочил. За дверью шорох. Здесь! Так, теперь осталось распахнуть дверь, влететь внутрь и крикнув что-то важное, порубить в капусту всех бусурман. Одна загвоздка - я начисто забыл, что нужно кричать. Не подавая вида, что есть проблема, я показал жестом, что вхожу первым и приготовился, сам между тем лихорадочно проворачивал в голове все слова на иврите и в конце концов совершенно отупел и готов был открыть огонь уже тут. Благо пистолеты были не заряжены. Наверху стояла дикая тишина. Экзаменаторы фиксировали, курсанты кайфовали.
И вот я решился. Будь что будет, подумал и пинком высадил дверь. Получилось так - дверь была не на петлях, а просто привалена к косяку. Ногой я попал ей куда-то в нижнюю половину, которая тут-же пошла вверх. Засандалив ногой я двинулся внутрь, когда верхняя часть двери опустилась точнехонько на то место, где была моя голова. Получив оглушительный удар по темечку, я еще успев подумать - ни фига себе в пол-силы- заорал от боли и переживаний как полоумный - 'Лягай, суки, лягай!' и без перевздоха 'Хенде Хох!' и тут поняв, что несу уж совсем ересь несусветную, я на полмгновения задумался и меня озарило. Я расплылся в широкой улыбке и заорал, выпучив глаза-
'Бней аруба:' и уж совсем победно - 'Лягааааййй!'.Ну очумел совсем.
Сказать, что все обалдели - не сказать ничего. Томер лежал возле своего пистолета, у него была истерика. Он даже не смеялся, а только похрюкивал. Ави улыбался. У ' террористов' оружие выпало из рук, и они испуганно смотрели то на меня, то на Томера. 'Заложники', конечно, все легли, так как знали, что нужно делать, когда мы ворвемся, хотя конечно же ни черта не поняли из моих выкриков. И что самое интересное, некоторые из них, кто понимал по русски, на мои хендехохи подняли руки. У меня на голове выросла здоровенная шишка, но не это меня огорчало. Не сдал - думал я и настроение моё очень быстро улетучивалось. Мордехай, свесившись с мостков спросил меня, чего это я тут только что изобразил. Но я только махнул рукой - изобразил, изобразил. Он обратился к уже поднявшемуся с земли Томеру, на что тот объяснил, что кричал я в принципе все правильно, только на трех языках. На украинском, немецком и русском. Я удивленно обернулся к нему, и Томер поняв мой вопрошающий взгляд, начал загибать пальцы:
- Лягай, на украинском. Хенде Хох, на немецком:
- А на русском?
- Суки.
Моти что-то говорил начальнику курса, но мне снизу не было слышно. Да тут еще все и 'заложники' и ' террористы' стали ржать. Наверное, обрадовались, что я закончил свое выступление, и все остались живы.
Когда шум стал потихоньку стихать, я увидел, как начальник курса, который только что хмурил брови и слушал Мордехая, вдруг заулыбался и стал медленно и громко хлопать в ладоши.
- Евгений, ата аварта - крикнул он мне и, повернувшись, стал спускаться с мостков.
- Ни фига себе - я удивленно повернулся к Томеру - он не шутит?
- Да не думаю - произнес тот и стал продувать свой пистолет.
Наверху находился так же врач, который был из репатриантов и в обязанности которого было находится на всех спортивных зачетах - мало ли что. Так вот, после того, как он поинтересовался моим самочувствием, он произнес очень сильную фразу.
Он сказал: Если это (ни этот, ни он, а именно - это ,так и сказал.) ворвется к настоящим террористам, не прольется ни капли крови. Сами сдадутся. Психическая атака какая-то.
Так я сдал экзамен по антитеррору.
Потом были еще другие экзамены и зачеты. Рукопашный бой и подтягивание, стрельба и пресс. А бег на 2000 метров.
О-о, бег на 2000 метров: Но это уже совсем другая история, как говорится.

--------------------------------------------------------------------------------------------------


Бней аруба - заложники
Лишкав - лежать
Дмей авраа - надбавка к зарплате на оздоровление
Ништяк -хм, ништяк
Лягай - ложись
Хенде Хох - руки вверх
Ата аварта - ты прошел

 
 


Продажа и обслуживание бензиновых генераторов | Оказание качественных детективных услуг | Стальные двери на любой вкус